Обречённый

Дальше вырвется вой из уст,
в чём-то схожий со скрипом трамвая.
И душа закричит, изнывая:
Помилуй, Господь Иисус...!

А. Вакуленко


Сергей Иванович Бессмертный был арестован сотрудниками Службы Безопасности Государства. Он, молодой учёный, достигший в свои тридцать лет небывалых успехов в совершенно разных областях науки, был обвинён в государственной измене. Причём когда в Средствах Массовой Информации появились основные тезисы «предательской работы» Бессмертного, по стране, а чуть позже и по миру, прокатилась волна возмущения. Мир был потрясён наглостью и беспринципностью Бессмертного. После такого учёный не имел права называть себя человеком.
Люди по всему миру требовали немедленной казни Бессмертного. Многочисленные демонстрации проводились во всех крупных городах всех стран мира. В связи с этим было созвано внеочередное собрание Международного Совета. На нём было решено судить Бессмертного по законам международного права. Верховные судьи трёх Великих Держав руководили заседанием; в коллегии присяжных присутствовали представители всех стран – членов Мирового Совета; сторону защиты не представлял никто. Бессмертный был приговорён к высшей мере наказания – смертной казни.
За три дня до казни Бессмертный был переведён в одиночную камеру смертников, где должен был отбыть последние дни своей жизни. Единственное, что попросил «мировой изменник» - бумагу и ручку.


Сергей Иванович Бессмертный, в прошлом подававший большие надежды, учёный, сидел в одиночной камере, где раньше доживали свои последние дни маньяки и убийцы, и писал что-то на дрянной, выданной ему бумаге. Он выводил какие-то формулы и развивал трудно понятные простому человеку объяснения. Еду, что ему приносили, он проглатывал, не замечая, и всё продолжал что-то судорожно писать. Вечером первого дня в одиночке у него был посетитель – председатель Мирового Совета.
- Здравствуй, - сказал гость камеры смертников, только войдя в небольшую сырую комнату, и продолжил, - хотя желать тебе здоровья сейчас бессмысленно.
- Почему же? Ещё два дня и три ночи оно мне понадобится, - ответил Сергей Иванович.
- Не понимаю я тебя. Разве тебе хочется терпеть эти три дня до смерти?
- Вадим или, как тебя знают в мире, Серов Дмитрий Георгиевич, глава Международного Совета, мы с тобой знакомы с института, и не уж-то ты думаешь, что я остаток своих дней проведу, в мучениях вспоминая прожитую жизнь?
- Да, ты, разумеется, будешь драться до конца. Только с кем ты собрался драться теперь, когда твоя судьба уже предрешена?
- Я буду драться с незнанием, что ещё осталось у меня в голове. И я должен закончить свою работу.
- Да зачем тебе нужна эта работа?! - сорвался на крик Вадим, - зачем она тебе вообще была нужна?! Из-за всех этих твоих научных изысканий, я, председатель Мирового Совета, только и смог, что разрешить тебе перед смертью получить бумагу и ручку!
- Ты сделал всё, что мог, - спокойно ответил Бессмертный, - и з это тебе огромное спасибо. А зачем нужна?.. А зачем вообще нужна наука?
- Ну, послушай! Занимался бы ты своей физикой, математикой, биологией, философией... Что ты там ещё изучал? Ах, да – психологию. Замечательно! Цены бы тебе не было! Но зачем ты полез в разъяснения своих истин и в жуткие предсказания?! Ты же сам понимал, небось, что могилу себе роешь!
- Да. Понимал. Но чтобы со мной не сделали, если я успею завершить свою работу, рано или поздно мир проснётся, и всё станет на свои места.
«Труби, Гавриил, труби, пока не оглохнешь сам!..» Так что ли?! Но ты-то к этому времени уже помрёшь, братец!
- И что с этого? Главное, что я уже смогу с чистой совестью сказать «остановись мгновение», и для меня больше ничего важного не останется.
- Тьфу!..
После некоторого молчания глава Совета продолжил уже спокойным голосом:
- Ладно. Всё-равно уже ничего не изменишь... Я принёс ещё бумаги и нормальной еды.
- Спасибо.
- Если ты хочешь, я могу сохранить твои записи потомкам(если они кому-то понадобятся). Когда закончишь, просто попроси встречи со мной. Только опубликовать не проси. Я не смогу.
- Всё-равно, спасибо.
- Прощай...
- Пока.
И вот Бессмертный снова остался один.


Эту ночь Бессмертный почти не спал – доделывал работу. Этим же он занимался половину следующего дня, пока его одиночество не было нарушено посещением начальника Мировой Службы Безопасности Питера Джексона. Говорили они на английском, потому как Джексон другого не знал, а Бессмертный свободно владел пятью иностранными языками, включая английский. Джексон зашёл в камеру, с минуту помолчал, наблюдая за пишущим Бессмертным, а потом спросил:
- И что это ты делаешь?
- Бриию венок перьево, - ответил Бессмертный по-русски.
- Что?
- Мыслю, - уже на английском.
- Ааа... Ладно. Это не имеет значения. Я пришёл к тебе по делу. Я понимаю, что тебе уже нечего терять, но взываю к твоей совести и хочу спросить, были ли у тебя единомышленники.
- Нет. Да ведь это и не важно. Всё-равно умы уже зашевелились.
- Ещё, к счастью, ничего шевелиться не начало, но я, как представитель мирового сообщества, должен пресечь даже возможность такого шевеления.
- У Вас ничего не выйдет.
- Ты, я погляжу, больно самоуверенный. А думал ли ты, когда разрабатывал свои гипотезы, что сейчас человечество ещё не достигло уровня, позволяющего ему знать эту правду? Да, я пойму, то, что ты написал, председатель Мирового Совета поймёт, какой-нибудь потомственный интеллигент тоже поймёт, а вот несколько миллиардов простых людей не поймут. А это, знаешь ли, грозит очень нежелательными последствиями. Дело в том, что от таких вот заявлений-то и возникают, скрытые поначалу и ужасающие своими размерами и действиями потом, организации типа фашистов и им подобных. А я на то и возглавляю Службу Безопасности, чтобы помешать образованию таких вот организаций. И я надеюсь, что ты сможешь мне помочь.
- Мне нечего Вам сказать.
- Как хочешь. Давить на тебя нет смысла... Кстати, ты не думай, что в Международном Совете одни дураки сидят, и они не знают, чем страшна твоя работа, и как против неё бороться. Да, многие из них ничего не поняли и шли на поводу у толпы, но Большая Тройка точно уж знает, что делать. И ты не обижайся. Тебя казнят не за работу. Тебя казнят, чтобы как-то устоять против твоих идей. Так мы ещё лет сто продержимся, а там уже что-нибудь придумаем. Понимаешь?
- Я понимаю, - Бессмертный стоял, опустив голову и будто задумавшись. Голос его был еле слышен, - так должно быть.
- Извини, если что не так, но тут уж ничего не изменишь. Если надумаешь сдать сообщников, позови через стражу меня.
- Ладно.
Джексон вышел. Бессмертный взял лист бумаги и начал писать. Он вывел аккуратными буквами: «Может, он прав? Может работа сделана рано? Может я зря старался?» Потом шли несколько строк формул, а дальше: «Нет! Правда должна была выйти сейчас, и это случилось». Оставшиеся полдня Бессмертный спал. Проснулся он поздно вечером и тут же, кое-как перекусив, продолжил своб работу. Он снова проработал всю ночь, а потом и весь день. Вечером последнего дня Бессмертному предложили принять священника, но он отказался.


Под утро Бессмертный, наконец, закончил свою работу. Она лежала перед ним на полу – стопка исписанных чёрными чернилами бумаг; бумаг, заполненных словами и формулами; бумаг, принявших на себя смысл существования одного человека и целого мира.
Снова пришёл священник, и в этот раз Бессмертный его впустил.
- Здравствуй, сын мой.
- Приветствую Вас, Святой отец.
- Не желаешь ли ты покаяться перед Господом?
- Вот моё покаяние, - Бессмертный показал дрожащей от усталости рукой на стопку бумаг. Священник безусловно знал, что это такое. Он взял бумаги в руки и сказал:
- Я возьму эту рукопись и передам по назначению.
- Едва ли это мне поможет, - чуть слышно проговорил Бессмертный.
- Это поможет нам, живущим... Ты принёс в мир новую правду.
Бессмертный вдруг рухнул перед священником на колени, схватил его за рясу и заговорил быстрым шёпотом:
- Святой отец, сожгите эти бумаги, чтобы они никому не достались, чтобы мир жил как раньше. Я уже узнал правду, и пусть я с ней уйду, но люди должны жить! Пусть же они живут!
- Сын мой, сомнение уже закралось в души людей, и если я сожгу твои рукописи, то люди будут метаться из стороны в сторону в поисках правды, когда поймут, что вокруг ложь. Твой труд сравним с трудом людей, писавших Библию, и он станет теперь путеводной звездой на пути к истинному понимаю всего того, что всегда было рядом, но всегда было чужим...
Священник не договорил, когда в камеру вошли конвоиры, взяли Бессмертного под руки и повели на казнь. Священник остался в камере, когда смертника уже увели. Слуга Божий стоял в тёмной, сырой комнате и держал, прижав к сердцу, Библию и рукопись Бессмертного. Он стоял и проговаривал очень тихо и быстро, как молитву: «Он смог доказать бессмысленность всего и подтвердил этим смысл жизни; он предсказал смерть разума и увековечил его навсегда; он приблизил надвигающиеся на нас беды и был единственным, кто пытался их предотвратить. Господи, помоги ему умереть. Аминь».


2003 г.